МНЕНИЯ

Евгений Марчук: Россия планирует захватить еще часть территории Украины

«Есть опасность прихода к власти в России еще большего радикала, чем Путин»

Украина после революции Достоинства и с началом московской агрессии оказалась в сложной ситуации: собственная национальная политика безопасности структура была практически уничтожена пророссийской властью Януковича. Со своей стороны ключевые геополитические игроки пренебрегли гарантиями, выданными Украине. Те, кто в свое время подписывал Будапештский меморандум, должны были обеспечивать абсолютный суверенитет Украины, но этого не произошло.

В 1994 году, по договоренности между Украиной, США, Британии и Россией (к которым позже присоединились Франция и Китай) наша страна отдала третий по мощности ядерный потенциал в мире. В обмен на обязательство уважать нашу независимость и суверенитет в рамках существующих в то время границ Украины. Включая Крым.

Кроме того, страны-подписанты обещали воздержаться от использования любого оружия против Украины, от любого экономического давления, а в случае нарушения ЭТИХ гарантий Совет Безопасности ООН должен был применить немедленные действия. Как все выглядели в реальности – не стоит напоминать. Россия оккупировала Крым, а на Донбассе уже шесть лет продолжаются боевые действия.

Ситуация осложняется еще и тем, что в самой украинской власти нет единой позиции: президент Зеленский обещает обсудить «крымский вопрос» на следующей встрече нормандской четверки (если она конечно произойдет), а министр иностранных дел Пристайко заявляет, что вопрос аннексии Крыма нужно решать другим путем – совсем не в рамках нормандского формата.

При каких обстоятельствах и в каком формате Россия согласится говорить о Крыме? Стоит ли сейчас чего-то Будапештский меморандум? Надо ли Украине напоминать гарантам своего суверенитета о основаниях для возвращения ядерного статуса? И что произойдет с внешней политикой Кремля, когда Путин встретится со Сталиным?

Читайте во второй части эксклюзивного интервью Евгения Марчука «Главкому».

Украинский президент пообещал, что крымский вопрос будет обсуждаться на следующей встрече нормандской четверки. Министр иностранных дел Пристайко заявил, что вопрос аннексии Крыма нужно решать другим путем, а не в рамках «нормандского формата». При каких обстоятельствах и в каком формате Россия согласится говорить о Крыме?

Да, россияне даже предупреждали, что если в повестку дня нормандских переговоров внесут вопрос Крыма, то они откажутся от участия. Но хорошо, что в Париже наш президент этот вопрос не забыл. Потому что и общественное мнение, и принципы справедливости требуют, чтобы этот вопрос постоянно ставился Украиной на всех международных уровнях. Но здесь важно – в какой именно форме этот вопрос задавать. Ведь россияне Крым уже формально, хоть и незаконно, интегрировали в состав РФ.

Есть несколько сценариев, как тему Крыму можно активизировать. Я думаю, что если тема Крыма не была поднята в самом начале нормандского формата, то теперь заставить Россию согласиться включить этот вопрос в повестку дня этого формата уже не получится. Россия не согласится при любых обстоятельствах.

В связи с этим у меня есть другая, хотя и не совсем простая версия. Это – совместное официальное обращение президента и верховной рады Украины к подписантам Будапештского меморандума и как к постоянным членам Совбеза ООН в срочной необходимости проведения консультаций, как это и предусмотрено самим Меморандумом. Аргументов для обоснования необходимости таких консультаций достаточно и не только в меморандуме или в недавней публичной угрозе Путина в адрес Украины. С нашей стороны уже было несколько соответствующих инициатив, но они оказались неудачными. Я думаю, что сейчас с хорошей экспертной подготовкой нашей инициативы можно склонить к этому разговору подписантов меморандума – Великобританию и США. К тому же в нынешнем нормандском формате уже есть один из подписантов – член НАТО – Франция.

Некоторые говорят, что Меморандум мало чего стоит. Все это глупости! Согласно Венской конвенции «О праве международных договоров» этот Меморандум абсолютно полноценный международно-правовой документ, подписанный главами государств, постоянными членами Совета безопасности ООН и обязательный к исполнению. Будапештский меморандум вступил в действие без ратификации стран-подписантов, как это предусмотрено в самом тексте Меморандума. На тот момент в России действовало законодательство, в котором существовал приоритет международных договоров и обязательность их выполнения. Это уже потом Россия изменила свое законодательство.

Да, в заголовке Будапештского меморандума написано слово «Заверение», но во втором пункте меморандума говорится, что подписанты подтверждают свои «обязательства» перед Украиной.

Профессиональные международники знают, как сегодня можно актуализировать вопрос Будапештского меморандума, как сделать так, чтобы Россия не откланялась от разговора. Особенно с включением механизмов ООН. На самом деле ядерные государства дали гарантии безопасности, суверенитета и территориальной целостности Украины. В документе четко говорится, что подписанты обязуются, что «никакое их оружие никогда не будет использовано против Украины».

Россия не сможет публично отрицать, что в 1994 году, как и сегодня, Крым – это международно признанная территория Украины. А если Путин не согласится – это еще раз подтвердит пренебрежение им принципиальных международных договоров и пусть тогда весь демократический мир думает, каких-либо дальнейших санкций заслуживает Россия. Для нас это едва ли не единственная возможность привлечь Россию к разговору о Крыме. Но я и здесь ставил бы вопрос о процессе возвращения Крыма не завтра, а через переходный период под контролем ООН и ОБСЕ. Так, вариант непростой но полностью соответствует международно-правовым нормам, не говоря уже об Уставе ООН. Такой подход помог бы хотя бы начать такой разговор в рамках подписантов Будапештский меморандум.

Прессконференции президента РФ.  19 декабря 2019

Прессконференции президента РФ. 19 декабря 2019

«Это было серьезное реальное предупреждение со стороны Путина»

Президент России недавно заявил, что все Причерноморье и восточная часть Украины – это исконно русские территории, и теперь РФ с этим разбирается. Является ли это призывом к восстановлению проекта «Новороссия»? Какие вопросы у вас возникли после этих заявленний?

Эти слова – очень серьезный сигнал. Для обывателя это выглядит так, будто он показывает свою историческую «эрудицию», но из уст главы ядерной державы, постоянного члена Совета безопасности ООН это не просто исторический экскурс. Это реальная угроза Украине. Я думаю, президент Зеленский должен был обязательно отреагировать на эти слова. Сдержанной, холодной лексикой, но надо было отреагировать. Понимаю, что ему не хотелось обострять отношения с Путиным, чтобы не сорвать обмен заложниками и следующую встречу в нормандском формате. Но есть обстоятельства когда не реагировать нельзя. Потому что твое молчание воспринимается как твоя слабость.

Если перевести сказанные слова Путина на язык международного права то получается, что Россия планирует захватить еще часть территории Украины и отрезать нас от Азовского и Черного морей. Помимо всего прочего в такой версии Украина перестает существовать, как морская держава. Кроме того: что значит, когда глава ядерное державы заявляет, что они с этим сейчас «разбираются»? Кто разбирается? Спецслужбы, разведка, историки, или военные? Именно поэтому после такого заявления Путина логично будет выглядеть наше обращение к подписантам Будапештского меморандума и в Совбез ООН.

С другой стороны, нам надо серьезно заняться морской безопасностью, с учетом ситуации, складывающейся в Азовском и Черном морях. Знаю, что сейчас разрабатывается соответствующая стратегия. Надо также продемонстрировать Путину географические карты Европы хотя бы 19-го и 20-го веков, где указаны украинские и российские границы. Да и сам Зеленский должен публично предложить Путину выяснить, с какого времени мы будем исследовать историю нашего соседства?

Я считаю, что это было серьезное реальное предупреждение со стороны Путина. Поскольку я немного знаю функционирование российского государственного механизма, то у меня после его заявления возникли вопросы – какие после такого заявления задачи Путин поставил перед МИД и спецслужбами России, какие планы уже разрабатываются в связи с этим заявлением, какие и кому указания он дал ранее. Такими заявлениями президент Путин приучает и Запад, чтобы после очередной провокации против Украины напомнить западным лидерам, что он совсем недавно предупреждал, что он разбирается с Украиной.

Углубление интеграции России и Беларуси. К чему стоит готовиться Украине в плане собственной безопасности и защиты границ?

Белорусское направление по своей критичностью для нас может неожиданно стать суперактуальным и в военном, и в экономическом, и международном смыслах. И может сложиться так, что президент Лукашенко мало что сможет изменить. Он, действительно, нормально к нам относится и не имеет агрессивных планов в отношении Украины. Но как иногда люди говорят: а его никто и спрашивать не будет. Тот гигантский прессинг, который Россия за последние годы устроила Беларуси с целью полной интеграции в Союзное государство, по их двустороннему Договору времен позднего Ельцина, свидетельствует, что все худшее для нас может произойти. Я глубоко убежден, что в нашей дальнейшей работе мы должны исходить именно из такого сценария. Основания для такого вывода мне дают стремительные изменения в российско-белорусских отношениях. Но, как говорится, без суеты и без паники, понимая при этом, что белорусы как люди в целом относятся к Украине несравненно лучше, чем русские. За четыре года участия в минском процессе я хорошо изучил эту проблему и сейчас продолжаю подробно ее мониторить.

Необходимо помнить, как еще недавно в небе над Беларусью российская стратегическая авиация провела учения с условными ударами по политическим и военным объектам в западной части Украины. Или вспомним российские военные учения «Запад 2017» и где они в основном проходили. Если это «союзное государство» по российскому сценарию образуетсят, то у Лукашенко никто никаких разрешений спрашивать не будет, ведь будет единая оборонная политика и единая оборонная система.

Слава Богу, наконец нам за два прошедших года удалось практически завершить демаркацию государственной границы с Беларусью. Но этого очень и очень мало. Я и раньше критиковал наш МИД и вижу, что и сейчас к этому не очень серьезно относятся. Нам надо вести очень активную многоплановую работу с нашими соседями. И не только с Беларусью. Вспомните наши недавние проблемы с Польшей, с Венгрией. И это уже во время войны. Может быть снова спровоцирована проблема с Румынией и по острову Змеиный, и по устью Дуная. Я даже в МИД создал бы специальный департамент.

Наши специалисты обратили внимание на несколько интересных фактов. Для военных большое значение имеет качество дорог, мостов и речных переправ. В последнее время в южной Беларуси были отремонтированы некоторые дороги и переправы, которые делались якобы для гражданских нужд. Но военным очень легко определить – какая дорога или мост сделана для 35-тонного танка, а какая для 5-тонного трактора. То есть белорусы сделали такой ремонт дорог и переправ, что они спокойно могут употребляться для переброски тяжелой военной техники.

Недавно Виктор Медведчук выступила с идеей межпарламентского диалога в «нормандский формате»: она состоит в привлечении парламентов Украины, Германии, Франции и России к (как говорят в Кремле) урегулированию ситуации в Украине. Какие опасности скрыты за такой инициативой?

Если бы первым вопросом этого межпарламентского диалога было содействие проведению встречи подписантов Будапештского меморандума для возвращения Крыма Украине и вывод всех, в том числе и закамуфлированных, российских воинских контингентов из нашего Донбасса, я бы такой диалог поддержал. Можно было бы взять для первоочередного обсуждения еще один вопрос – оценка известного единогласного решения Совета Федераций РФ от 1 марта 2014 года, которое разрешает президенту Путину использовать войска на всей территории Украины. Именно так гласит это постановление – «на всей территории Украины».

После результатов обсуждения этих двух проблем можно будет сориентироваться, какая польза от такого диалога. К тому же, сегодня в Верховной раде есть две отдельные депутатские группы межпарламентских связей и с немецким, и с французским парламентами, куда входят депутаты почти всех фракций. Что мешает сейчас украинским депутатам обсуждать актуальные проблемы войны в Донбассе и крымскую проблему со своими французскими и немецкими коллегами? Да, сегодня в Верховной раде нет депутатской группы по межпарламентским связям с государственной Думой. И, действительно, чего это вдруг нет такой депутатской группы в нашей Верховной раде? Может, все-таки здесь собака зарыта? Может, инициаторам диалога сначала нужно разобраться со своим парламентом, а уже потом инициировать дискуссии с Жириновским или с Зюгановым о войне в Донбассе и в Крыму.

Если здесь другая цель, то есть воспользоваться неопытностью молодого монобольшинства и убедить его, чтобы поскорее провести через Верховную Раду нужные законодательные акты, то теперь это уже не пройдет, а только вызовет новую напряженность в обществе, очередную волну дестабилизации, то есть ни о какой консолидации общества здесь речь не идет.

Не знаю, как оно предполагается Виктором Медведчуком, но нормализации ситуации в Украине и прекращению войны против Украины это не будет способствовать. К тому же мне трудно себе представить в Верховной раде Жириновского или Зюганова в дискуссии с молодыми украинским парламентарии о проблемах войны и мира и что они изменят свое отношение к Украине после таких встреч. Но давайте посмотрим первую дискуссию.

Евгений Марчук

«Россия эффективно задействует в войне с Украиной« телевизионные войска»

Как бы вы оценили весь комплекс качественных изменений в плоскости нацбезопасности – готовность ВСУ к отражению агрессии, оборонная промышленность, разведка, Служба безопасности?

Много положительных изменений. Понятное дело, что Вооруженные силы сегодня в целом уже совсем не то, что были в 2014 году. Я убежден, что таких неожиданностей, которые были в 2014 году, сейчас уже быть не может. Эволюция ВСУ нормальная, хотя и не без проблем. Но с учетом того, что сама Россия довольно быстро модернизирует свою военную систему и тратит на это огромные средства, хотелось бы видеть больше. Специалисты понимают, что сегодня на первый план выходят новые формы и методы ведения войны, подводные, воздушные и сухопутные беспилотные ударные аппараты, дежурство в космосе различных видов оружия. Происходит модернизация и на этот ландшафт безопасности скоро выйдут нетрадиционные виды вооружений, к которым мы еще не привыкли: например, скоростные ударные беспилотниками на низких высотах. Поэтому я сделал бы больший акцент на военную инженерную науку – виды нового оружия и связи, их осовременивания, разработку кибернетического оружия. Время восстановить и фундаментальные научные исследования.

В общем весь оборонный сектор безопасности имеет позитивы, но с учетом того, что наш сосед – дьявол очень сильный и в этом смысле прогрессирует, нам надо также очень быстро модернизироваться. Но не только в вооружении и связи, но и структурно, в сфере управления. То есть ориентироваться в этом на НАТО.

А сектор безопасности, разведка?

И в этом секторе тоже достаточно серьезные изменения по сравнении с 2014 годом. Насколько я знаю, что касается нынешней войны и оккупированных территорий, сейчас мы знаем почти все. Но информации никогда не бывает много. К тому же разведка это не только получение информации, а еще много чего. В этом секторе есть опасность, которая остается для нас достаточно серьезным вызовом – Россия, уменьшая боевую активность на Донбассе, усиливает работу спецслужб в нашем тылу. Это закономерность и на практике так происходит всегда. С учетом таких факторов, как «общая история», наследственность «общей экономики», для работы в нашем тылу у России еще осталось много возможностей. Это касается не только того, что называется агентура и т.д. Поэтому у наших спецслужб, которые отвечают за оборонный сектор безопасности, есть еще очень много работы.

Контрразведке в целом, как я вижу, надо еще научиться достаточно быстро реагировать на модернизированные виды подрывной деятельности. Когда в советские времена, если что-то случалось подобного характера, то у всех первым вопросом было – а куда смотрел КГБ? Тогда казалось, что КГБ отвечал за все. Но в демократическом обществе так не может быть. Сегодня чаще применяются такие виды подрывной деятельности,которые очень умело маскируются под демократию и «на поверхности» нет никаких признаков военного или подрывного характера. Но по своей подрывной силе не уступают артиллерийским «Градам».

Поэтому здесь требует коррекции и наше законодательство, чтоб хотя бы на период войны для СБУ можно было расширить правовые основания для противодействия именно таким замаскированным формам подрывной деятельности.

Методы гибридной войны это и есть синхронизированное использование невоенных методов и горячей войны. Здесь большое значение имеет четкая координация видимой и невидимой деятельности военного и невоенного характера. Именно по такому принципу должно организовываться противодействие гибридным методам. И как раз именно с этим у нас пока есть проблемы. Сегодня у нас практически нет координации противодействия гибридным, не военным формам российской агрессии. Смотрите, Россия эффективно задействует в войне с Украиной «телевизионные войска» и СМИ в целом, и их деятельность четко синхронизируется и координируются с военными и международным акциями против Украины. У нас и близко нет ничего подобного. У нас демократия и свобода слова. Слышал кто-нибудь что-то о реальном общественном или даже парламентском контроле за спецслужбами в России?

Ваша оценка истории с продажей «Мотор Сичи» китайцам ? Чья это недоработка?

Здесь полная ерунда. Почему власть раньше не знала об этом? Я бы, как бывший премьер-министр, спросил: а почему вы мне докладываете о этой проблеме только постфактум? Ведь должно быть какое-то оперативное сопровождение этого объекта. Такие важные объекты должны быть под оперативным сопровождением СБУ. Но это экономика и нас учат, что СБУ не должна заниматься экономикой. Так, экономикой в ​​целом – нет. С этим, действительно, нужно покончить. Но стратегически важные объекты или критически важные и опасные, как АЭС, должны быть под оперативным сопровождением СБУ, хотя бы на период войны.

В истории с «Мотор Сичью» очень непонятные вещи, и хорошо, что американцы забили тревогу. И остаются вопросы к тому, кто этот китайский покупатель? Оказывается, он там чуть ли не банкрот. История запутанная. Я убежден, если бы этот объект был бы под постоянным оперативным наблюдением СБУ, такого сюрприза точно не было. Но я не знаю, возможно, СБУ и докладывала о этой ситуации, а на нее никто не реагировали или некому было реагировать. Тогда это вопрос не к СБУ. Я точно знаю, что КГБ УССР, как минимум, четыре раза в 1985-86 годах письменно глубокими записками докладывал во все высокие инстанции Украины, а затем и в Москву о серьезных нарушениях безопасности режима на Чернобыльской АЭС. Я помню реакцию: КГБ не сейте панику. Результат мы знаем. Кстати, оригиналы этих докладных записок рассекречены и с ними можно ознакомиться.

Как вы оцениваете проект закона «О Службе безопасности Украины»? Вы как-то уже высказывались в прессе на эту тему.

Над проектом этого закона уже несколько месяцев работает группа профессиональных людей под патронатом Офиса президента. К этой работе привлечены эксперты и ведомства не только профиля безопасности. Работа идет непросто, много сложных дискуссий. Сейчас идет пятый или шестой вариант. Закон будет хороший, хотя спорные аспекты еще есть. Проблема проста. СБУ действительно нужно существенно реформировать в приближении к спецслужбам НАТОвских стран. Но делать это нужно с учетом того, что сегодня наши спецслужбы находятся практически в состоянии войны с мощными спецслужбами России. Именно в состоянии войны, а не просто в состоянии противодействия как в мирное время.

Я на эту тему иногда спорю со своими коллегами, в том числе с некоторыми представителями НАТО. Хотя они по-своему и правы, но я говорю, что у нас с сфере безопасности законодательство такое, как в неприсоединившихся Австрии, Ирландии или Швейцария не получится: они давным-давно уже ни с кем не воюют, находятся в окружении и под защитой НАТО, не имеют агрессивных соседей … Хотя контрразведывательный режим в Швейцарии один из самых сильных в Европе и никто на это не жалуется. Но не только благодаря ее спецслужбам, а и потому, что граждане этой страны не стесняются «доносить», когда становятся свидетелями каких-то явлений, которые могут угрожать государственной, а не только их личной безопасности. Я знаю несколько таких конкретных случаев.

Иногда ссылаются на опыт и структуру спецслужб США, Великобритании, Германии, как пример для подражания для нас. Но и у них не однотипные структуры спецслужб и их законодательные регуляторы, хотя они являются членами НАТО. К тому же, я думаю, что сначала нам нужно построить у себя что-то вроде США, Германии или хотя бы Нидерландов, а не начинать это строительство с прямого копирования их устройства безопасности по идеальными демократическим стандартам, делая вид, что мы, как и они защищены членством в НАТО и никакой войны с Россией у нас нет.

Мы уже шестой год – страна, которая воюет. До окончания этой гибридной войны России против Украины еще далеко. Дай Бог, чтоб я ошибся! Наш разгул демократии и всеобъемлющей свободы слова, а также примеры законодательного регулирования сектора безопасности ведущих стран Запада не могут быть главным и единственным путеводителем при реформировании СБУ. Кроме того, вся структура безопасности, тем более во время реальной войны с ядерное страной, не должна быть слишком демократизирована.

Что-то я ничего никогда не слышал о каком-то общественном контроле за спецслужбами Великобритании или Швейцарии. Я знаю, что в парламенте Великобритании есть специальный комитет, который контролирует парламентскими методами три главных спецслужбы страны – разведку, контрразведки и службу правительственной связи. И знаете сколько депутатов входит в этот комитет? Всего девять человек. И знаете, кому они отчитываются в результатах своей деятельности? Премьер-министру Великобритании. И это при том, что в самом правительстве этой страны есть подчиненный непосредственно премьеру так называемый Координатор службы разведки и безопасности. И с 2002 года и до сих пор этим Координатором является легендарная личность – профессор Давид Оманд. Он отвечает, почти цитирую за профессиональное здоровье разведывательного сообщества, национальную антитеррористическую стратегию и безопасность Родины. Не государства, а Homeland – именно Родины.

Я привел этот пример для того, чтоб продемонстрировать, что нам есть что перенимать у наших западных друзей, а не просто гнаться за шумными принципами демократии в реформировании СБУ. Небезосновательные обвинения в различных злоупотреблениях отдельных сотрудников СБУ и, прежде всего, подразделений «К», могут быть полностью нейтрализованы не только ликвидацией этих подразделений и изъятием экономической контрразведки из главных функций СБУ, а и серьезным усилением подразделений собственной безопасности в самой СБУ и прямого их подчинение не только Председателю СБУ, а и представителю президента в СБУ. То есть что-то вроде координатора в правительстве Великобритании.

Реформируя СБУ, мы должны ориентироваться не на возможные коррупционные нарушения или злоупотребления властью отдельными ее работниками в будущем – их можно полностью заблокировать, а на те реальные серьезные угрозы для государства, которые есть уже сегодня и еще долго будут. При этом нужно также немедленно ликвидировать позорное явление, когда денежное содержание работников СБУ гораздо меньше, чем во всех других силовых ведомствах, не говоря уже о судебной системе.

Сейчас остро стоит вопрос о демилитаризация СБУ …

На этом настаивают наши зарубежные партнеры. Здесь нужно все очень хорошо взвесить. Я хорошо помню, что в 2014 году на Донбассе первыми погибли не наши военные, а офицеры СБУ, потому что они были первыми там, где еще не было военных. Я не могу себе представить демилитаризованную военную контрразведку во время войны. Говорят, что во всех Западных странах военная контрразведка находится в Министерстве обороны или генштабе. Да, мы это хорошо знаем, но шестой год воюют с Россией не эти западные страны, а мы.

Я сам до войны был сторонником передачи военной контрразведки в Министерство обороны. Но даже для этого должен быть переходный или подготовительный период, своеобразная подготовка военных руководителей высокого ранга, соответствующие курсы … Ведь военная контрразведка имеет правоограничительные функции спецслужбы, а это, как говорят, несколько другое чем боевые действия. Здесь более чем где нужно хорошо понимать, чего никогда нельзя делать если нет серьезных правовых оснований. Особенно когда реальных боевых действий нет. То есть я бы не форсировал тотальную демилитаризацию всей СБУ во время войны. Некоторые структуры СБУ с умом можно и сейчас начать демилитаризовать – вспомогательные, хозяйственные, некоторые другие. Но не путать с военной медициной СБУ, которая является составной частью боеготовности СБУ в прямом и в переносном смыслах.

При этом мы себя должны четко представять, что такое сегодняшние спецслужбы России, с которыми должны воевать наши спецслужбы, прежде всего СБУ. Сегодняшняя ФСБ России – это не только контрразведка и борьба с терроризмом с большим антитеррористическим центром. Это и вся пограничная служба России с ее силовыми структурами и пограничной разведкой, и военная контрразведка во всех военизированных структурах, то есть не только в Вооруженных силах. Это и следственной управление, это и специальное подразделение по защите государственных секретов. Это и большое военно-медицинское управление. Первые руководители ФСБ на этих должностях не мене 10-15 лет, а в системе госбезопасности России по 20-30 лет. Например, директор ФСБ Бортников на этой должности с 2008 года. Секретарь Совбеза России Патрушев на этой должности также с 2008 года, а до этого он почти 10 лет возглавляло ФСБ. Сам Путин также возглавлял ФСБ и был секретарем Совбеза России. Как мы думаем, обладает ли такая управленческая команда ситуацией в секторах своей ответственности? Да, мы не можем в этом ориентироваться на Россию, но полностью игнорировать то, что собой представляет твой противник, будет крайне неправильно и опасно.

Какие еще позиции в законопроекте о СБУ остаются несогласованными?

В частности, следствие и защита государственных секретов. Сейчас эти подразделения есть в СБУ. А по демократическим стандартам Западных стран, они должны быть как отдельные самостоятельные государственные структуры. Но это если в спокойной и мирной Словении. А разве нам, стране, которая воюет, именно сейчас крайне необходимо это делать, и оно что, действительно, немедленно улучшит эффективность деятельности этих структур? Не лучше ли сначала пройти нормальный подготовительный, переходный период в организационном и законодательном смыслах?

Я могу сегодня любому на любых уровнях в цифрах и просто «на пальцах» доказать, что такая ускоренная самостоятельность этих структур именно сейчас в условиях реальной войны, может значительно ослабить их эффективность, не говоря уже о том, что в финансовом смысле все это обойдется государству гораздо дороже, чем сейчас. Но те, кто так настойчиво настаивает на этом, они будут далеко от Украины и не почувствуют этого. Может, даже некоторые из них потом и согласятся, что это была ошибка, но последствия ее почувствуйте мы, а не они.

Евгений Марчук с генералом американской армии Рикардо Санчесом.  Ирак, 204 ч

Евгений Марчук с генералом американской армии Рикардо Санчесом. Ирак, 2004 год

«Подписантов Будапештского меморандума нужно постоянно« раздражать »

В нашем обществе периодическую активизируются разговоры о возможности возвращения ядерного статуса, ведь страны-подписанты Будапештского меморандума игнорируют свои обязательства. Какова ваша позиция?

Откровенно говоря, я бы сейчас не раздражал этим статусом ни наших Западных партнеров, ни Россию. Кроме дополнительных неприятностей никакой реальной пользы от этого не вижу. Близкое соседство второй ядерной державы мира с уже готовым многочисленными ядерным боеприпасами различных форматов и на разных носителях с ее гигантскими территориями полностью сводит на нет самые фантастические наши амбиции. Проблема не столько в произнесении самого статуса сколько в реальности его реализации.

Специалисты говорят, что научно-технические и инженерные возможности у нас еще какие-то есть, и мы могли бы через некоторое время разработать ядерный боеприпас. Тайно сделать это не удастся. А поэтому можем себе представить, какую реакцию это вызовет у наших Западных партнеров, не говорит уже о России, и те контрмеры, которые она сразу же задействует, понимая, что эти боеприпасы производиться нами не против США или европейцев. Кроме того, путь от одного созданного ядерного боеприпаса до его испытания, серийного производства, складирования и вооружения им специально созданного и обученного военного подразделения даже не стратегического уровня – очень и очень далекая и дорогая дорога. В лучшем идеальном варианте это заняло бы 7-10 лет. Международная коалиция в нашу поддержку точно развалилась бы, а Нормандская четверка перестала бы существовать под бурные аплодисменты России. Мы получили бы массу проблем в международном плане. Это очень краткий перечень проблем, связанных с тем, что называется восстановление ядерного статуса. В реальности их будет гораздо больше.

Сегодня есть такие новейшие виды вооружений неядерного типа, в том числе на новых физических принципах, которые по эффективности не уступают ядерным. Мы о некоторых из них уже говорили. Ставку нужно делать именно на такие виды оружия. И для этого у нас пока есть научно-технический потенциал.

Я бы сейчас попросил наших военных пенсионеров 43-й ракетной армии, чтоб они очень конкретно напомнили, прежде всего, США, Франции и Великобритании, что собой представляла 43 ракетная армия СССР, базировавшаяся на территории Украины и вся она была нацелена на США. А это более 100 стратегически ракет и в каждой из них по 10 боеприпасов, а в каждом из них по 30 «Хиросим». Никакие американские «Пэтриот” не успевали их сбивать. И все это мы отдали под их гарантии нашей безопасности.

Эти их гарантии и обязательства не были ими задействованы, когда Россия в 2014 году захватила Крым и начала войну на Донбассе, которая идет до сих пор. Я бы спросил президента Трампа, что вы нам посоветуете делать в такой ситуации? Если меморандум 1994 года не сработал и вы не собираетесь к нему возвращаться, то, может, нам начать создавать гиперзвуковые ракеты до 1000 километров с малыми ядерным зарядами? Для этого у нас есть необходимый научный потенциал и умельцы. Мы не будем восстанавливать стратегическое ядерное оружие с ракетами, которые были нацелены на вашу страну. А что же нам еще остается делать? Конечно, это гипотеза, но для откровенно разговора с президентом Трампом в узком кругу и без прессы можно было бы попробовать. Дружески можно было бы поговорить в таком же духе и с президентом Макроном. А может, и с Борисом Джонсоном. Хотя нет, с ним рановато.

Подписантов Будапештского меморандума нужно постоянно «раздражать» и напоминать им, что они не оставляют нам выбора. Ведь в 2014 году они вообще не знали, что делать, когда Россия захватывала Крым и начала войну на Донбассе. Сейчас Путин заявляет о Новороссии и он разбирается с Украиной по этой «проблеме», то есть выражает реальные угрозы в наш адрес. Так что нам остается делать? А НАТО сегодня далеко не в самой сильной за всю свою историю форме.

Имеет ли сегодня Запад какие-то серьезные средства давления на Россию? Насколько нынешняя глобальная безопасность сбалансирована?

Понимаете, есть такое неписаное правило – нельзя загонять в тупик опасного зверя, ибо НЕ знаешь, что от него можно ожидать. А если он нажмет ядерную кнопку? В отношениях с Россией должен быть разумный баланс – Китай с одной стороны ее балансирует, Соединенные Штаты с другой. Это, конечно, условно. Но мы, Украина, можем влият на ситуацию в России в очень микроскопическом масштабе. Нынешний генсек НАТО Столтенберг сказал, что он готов встретиться с Путиным. Я поддерживаю важность такой встречи. Лучше пусть встречаются, строят контакты, ищут выход из этого жесткого противостояния. Потому что при Нынешней ситуации ядерное оружие потихоньку расползается по миру, а системы сдерживания не всегда эффективны. Ведь чего стоят ракеты малого и среднего радиуса действия с ядерным оснащения при развалаизвестной международного соглашения . Опасностей на международном глобальном уровне ежегодно только увеличивается. Мы видим, куда ведет и чем может закончиться противостояние крупных игроков, особенно России с ее нынешними поведением. Все это Многозначные факторы, с Которым не так просто работать.

Вы видите серьезные угрозы национальной безопасности от существования такой религиозной структуры, как Московский п атриархат , який упорно называет себя украинской церковью, но по сути является частью РПЦ? Или рациональной была бы жесткая реакция спецслужб на проявления их деятельности в Украине?

Конечно. Это механизм воздействия на Наиболее чувствительные факторы человека – на психику, ментальность, национальную идентичность. В том, что МП является по своему элементом «5 колонны», можно не сомневаться. В критический момент это может особенно проявится. Открыто и прямолинейно они НЕ будут действовать против Украины, но даже сам факт поминовения ними на службах патриарха Кирилла для верующих имеет большое значение. Я вспоминаю, как все зарождалось на Харьковском соборе в 1992 году. Тогда даже раздавались некоторые призывы арестовать всех участников того собора, как это делал КГБ в советские времена. Нашей молодой власти еще тогда надо было задействовать весь имеющийся политический и административный механизмы и влияние церковных авторитетов. А многим тогда казалось, что власть и церковь действительно Должны быть полностью независимыми и отделеннымы, как в истинно демократических государствах.

Последний вопрос. Что будет, когда Путина уже не станет? Понятно, что многие россияне в это НЕ верят, но это единственный прогноз, в котором нельзя не сомневаться. Что потом будет с политикой Москвы? К власти в РФ придут еще более Зловещие ястребы, возможен откат от Нынешней политики? Наконец, что будет с самой Россией?

Я склоняюсь к первому варианту. И в этом решающим является общественное мнение самих россиян. Ведь мы видели, как после захвата Крыма подскочил рейтинг Путина. Подавляющее большинство русского населения, находящегося под постоянным информационным обстрела, поддерживает риторику таких радикалов, как Жириновский, Рагозин и Дугин. Демократические силы там разрушены, структурной оппозиции в них имеется. Может, когда и появится, но для этого нужно время и хотя бы небольшая эволюция.

Я очень хорошо помню приезды Буша и Тэтчер к нам, когда рушился Советский Союз, остро стоял вопрос ядерного оружия в Украине. Всех Западных лидеров тогда больше пугало вопрос, что же будет с этим оружием? Запад очень хорошо понимал, что на постсоветском пространстве тоталитарной управление государством, с точки зрения ядерное безопасности, лучше, чем хаос и неуправляемость. Запад может публично НЕ поддерживать того же Жириновского, но неуправляемость ядерное кнопки их пугает еще больше. Это и будет главный фактор, який будет влият на отношение Запада к следующему руководителя России.

Помню, как они нас тогда уговаривалы отдать оружие, боясь неуправляемосты и разного рода инцидентов в 43-й ракетной армии. Поэтому я больше склоняюсь к мысли, что следующий руководитель России будет если не хуже нынешнего, то точно не меньше его радикал.

Хотя понятие «консолидированный Запад» сейчас тоже не очень популярное, теоретически он мог бы поработать в плане укрепления демократических институтов в самой России. Но Россия уже научилась их разрушать и уничтожать организованную оппозицию. Запад мог бы поработать в направлении того, что Путин же не вечен, хотя в ближайшее время он не сойдет с политической арены. К 2024 году если они абсорбируют Беларусь, то он станет чем-то вроде Сталина. Но надо предвидеть и тот вариант, что Путин по разным причинам может сойти с арены. Путинская братия достаточно серьезная, она обладает всеми механизмами КГБ. Поэтому ФСБ в любом случае останется у власти продолжат доминировать силовые структуры. А в тоталитарных государствах экспансионизм живет даже в душах обывателей.

Мне еще в 1993 году, когда я был председателем СБУ, Евгений Примаков на переговорах в Москве, после протокольной части сказал: «Ну что вы, у нас никто никогда не согласится с тем, что Севастополь – это не русский город. Вы же как никто должны это понимать ». Намекая на то, что я в свое время был в КГБ. Тогда я у него спросил: «Так что, воевать будем, Евгений Максимович?». Он говорит: «Нет, но как-то надо находить нормальный выход». Я тогда пригласил его в Севастополь, но он не приехал.

И это – разговоры на высоком уровне, а представляете, что происходит в головах россиян на обывательском уровне? Если захват Крыма так резко увеличило рейтинг Путина, то это говорит о том, что большинство россиян думают так же, как и Путин. Поэтому есть опасность прихода к власти в России еще большего радикала. Для того, чтобы появился какой-то прогрессивный демократический одиночка, тоже нет предпосылок. Они с одиночками расправляются очень быстро.

Так что российское направление – самый опасный для нас еще на десятки лет. Поэтому помимо всего прочего я бы сейчас восстановил Национальный институт украинской-российских отношений и назначил бы его директором опытного ученого и дипломата вице-президента АН Украины академика Сергея Пирожкова, который возглавлял этот институт в 1997- 2001 годах. Работы для этого Института непочатый край.

Руслан Полищук, «Главком»

Теги
Show More

Статьи по Теме

Close