БЛОГОСФЕРА

Геннадий Друзенко: Только искренности мало

Зеленский пришел к власти на отложенном запросе на радикальные изменения. Порошенко, который обещал «жить по-новому», этот запрос не удовлетворил. И потому не имел никаких шансов переизбраться, кто бы ни был его конкурентом во втором туре. Потому Майдан-2014, в отличие от Майдана-2004, был именно о радикальном изменении парадигмы, а не смену лиц на печерских холмах. Майдан был уникальным опытом, который свидетельствовал, что мы не просто стремимся – мы способны жить по-другому. Майдан солидарности, дарения, самопожертвования и самоуправляемости был полной противоположностью государству-рэкетиру, которое начиналось по ту сторону баррикад. Этот опыт невозможно забыть. Позже он породил добробаты, волонтерство, коллективное финансирование проектов и многие другие феномены, в которых доверие стала важнее денег.

Был у нас шанс весной 2014-го перестроить Украину «по образу и подобию» Майдана? Думаю, что нет, поскольку Майдан, как любовь, был очень личным, а государство всегда институализировано и деперсонифицированно. Но бешеная энергия Майдана, опыт жизни в солидарном сообществе и трагическая цена, заплаченная за победу давали основания надеяться, что после побега Януковича в государстве вместо косметического начнется капитальный ремонт. К сожалению, российская агрессия абортировала эти изменения в зародыше. Угроза потерять государственность на время примирила украинцев с мнением, что «Техас должны грабить техасцы» – лишь бы не пускали к нашему Техаса русский орду. Казалось, что российская угроза оправдывает все: мародерство на фронте, псевдореформы в тылу, договорняки с олигархами, ручные правоохранительные органы, контрабас для своих. Украина должны грабить украинцы …

В 2019 оказалось, что запрос на радикальные изменения никуда не делся. Выяснилось, что украинцы не готовы отказаться от будущего в обмен на погруженную в прошлое культурную идентичность. Украинцы готовы были рискнуть и выбрать во время войны неизвестное, только бы получить еще один шанс на радикальные изменения. К сожалению, пока радикально изменился только имидж президента. Вместо «отца нации» с резиновой улыбкой мы имеем истинного любителя, которому критически не хватает идей и людей, чтобы взяться за капитальную перестройку государства.

Оказалось, что новые люди не гарантируют нового качества. Наиболее системные деятели в этой стране – олигархи – имеют больше ресурсов, информации, кадров и возможностей, чем президент и правительство вместе взятые. Что соцсети еще не способны на равных конкурировать с телеканалами. Что количество принятых законов не всегда коррелирует с их качеством. А право назначать руководителей силовых ведомств отнюдь не гарантирует их эффективной работы.

Время играет против Зеленского. И главный его враг – не Путин, и даже не война. Главный враг Зеленского – нехватка изменений в государстве. Мерцание кадров «турборежима» потеряло свое гипнотическое воздействие. Мы все больше прозреваем: несмотря на то, что Президент лично не конвертирует свои полномочия в новые состояния, государство-рэкетир никуда не делась. Не ворует он – украдут вместо него. Базовый запрос на справедливость не удовлетворен. Институты не выполняют свои основные функции. Напряжение в обществе растет.

В отличие от Порошенко, война не станет для Зеленского индульгенцией. Если бы украинцы искали защитника, они бы точно выбрали бы другого президента. В обществе зашкаливал запрос на радикальные изменения. Если общество не начнет чувствовать эти изменения в ближайшем будущем, боюсь, украинцы разочаруются в демократии как таковой. Потому более радикального голосования, чем в Украине в этом году невозможно представить. Если оно не приведет к радикальным изменениям, украинцы будут искать другие способы их запустить.

«Техас должны грабить техасцы» мы уже прошли. Такой общественный договор больше не работает. Оказалось, что одной искренности для радикальных реформ мало. Нужны люди соответствующего качества и масштаба. Нужны системные решения. Нужны команды, способные воплощать эти решения в жизнь. С этим в стране критический дефицит. А в публичном секторе – и подавно.

Похоже, политический часы Зеленского понемногу начинает напоминать бомбу с часовым механизмом. Де Голль за первые четыре месяца у власти остановил военный переворот, разработал проект новой конституции Франции, вынес ее на референдум, выиграл референдум и начал Пятую Республику. Рузвельт за первые 100 дней своего президентства остановил банковский кризис, создал Федеральную Администрацию чрезвычайной помощи (FERA), Гражданский корпус охраны окружающей среды (CCC), Администрацию регулирования сельского хозяйства (AAA), Администрацию общественных работ (PWA) и Администрацию национального восстановления (NRA), а также Tennessee Valley Authority (TVA) – федеральную корпорация для обеспечения судоходства, контроля наводнений, выработки электроэнергии, производства удобрений и общего экономического развития района Долины Теннесси, который особенно пострадала от Великой депрессии. Напомню, что тогда время шло значительно медленнее, поскольку ни интернета, ни мобильной связи, ни тем более «Государства в смартфоне» не было. Чем нас пока могут порадовать украинские реформаторы?

Или уже этой зимой ЗЕ-команду ждет радикальная перезагрузка, или весной президенту придется идти на поклон к Тимошенко/Яценюку/Хорошковскому и просить реанимировать систему во избежание социального взрыва. Но для Зеленского это станет началом конца его политической карьеры. Потому что реаниматоров системы в Украине и без него хватает. Потому что его избирали как последний мирный шанс на радикальные изменения …

Геннадий Друзенко

Теги
Show More

Статьи по Теме

Close