МНЕНИЯ

Игорь Коломойский: «Рукописи не горят, даже если они устные»

Олигарх Игорь Коломойский не приезжает в Украину уже более 8 месяцев. После того, как его «Приватбанк» национализировало государство, правоохранительные органы в Украине начали ряд производств за возможные злоупотребления бывших владельцев банка, а именно – вероятный вывода миллиардов долларов из банка перед национализацией. Дела, связанные с «Приватбанком», сейчас расследует НАБУ и Генеральная прокуратура Украины.

Отдельно в Высоком суде Лондона продолжается процесс уже национализированного «Приватбанка» против бывших владельцев Игоря Коломойского и Геннадия Боголюбова. Он начался с всемирного ареста активов бывших владельцев банка и установления недельного лимита их расходов – 20 000 фунтов.

Сейчас олигарх живет в Швейцарии, в квартире в доме у Женевского озера, неподалеку расположен и его офис. Недавно журналисты программы «Схемы» зафиксировали здесь встречу Игоря Коломойского и его бизнес-партнера Геннадия Боголюбова с бывшим главой Администрации президента Порошенко Борисом Ложкиным. О чем мог договариваться олигарх с «человеком президента»? Какие у него отношения с украинским правосудием? Почему он так долго не появляется в Украине? И кого будет поддерживать на следующих президентских выборах?

Программа «Схемы» (совместный проект Радио Свобода и канала «UA: Первый») публикует разговор с Игорем Коломойским, записанный 11 апреля по телефону.

– Как давно вы не приезжаете в Украину и почему?

– Последний раз, по-моему, был в июне прошлого года. А не приезжаю, потому что настолько загрузили меня всеми международными судами, нет времени – очень много работы с адвокатами.

– То есть получается, что вы не были в Украине уже более восьми месяцев?

– Да. С середины июня прошлого года.

– Это уже второй раз вы так надолго оставляете Украину. Первый раз был в 2015-2016 годах.

– Простите, я совсем не согласен с вашим формулировкой. Я в принципе живу за границей – а не живу в Украине и затем ее оставляю. Я живу в Женеве, в Швейцарии, здесь прописан. У меня здесь адрес находится, я стою на учете в украинском консульстве в Швейцарии. Поэтому говорить, что я покинул Украину, было бы неправильно, потому что если покинул, то я ее покинул в 2001 году. А в Украину я приезжаю: иногда надолго, иногда ненадолго. Ну, на неделю – в командировку, скажем так. Это продолжается где-то с 2001-2002 года. У меня в 2001 году дочь уехала учиться в Швейцарию. То есть с этого момента началась «ползучая эмиграция на Запад». В худшем случае, я нахожусь между Украиной и Швейцарией.

Дом, где расположена квартира, в которой живет Коломойский в Женеве

– То есть тот факт, что у вас сейчас нет времени приехать в Украину, никак не связан с тем, что к вам, как к бывшему совладельцу «ПриватБанка», имеют претензии нынешнее руководство «ПриватБанка», Минфин и Национальный банк?

– Ну как, наоборот, они ко мне имеют, наверное, претензии. Поехать сегодня в Украину было бы крайне необдуманно: мало ли что в голову придет Нацбанку или «Приватбанку». Они подадут в суд, например, и скажут, что я им задолжал миллион гривен, – и я приехать смогу, а выехать уже нет. Тысячам должников – я слышал, им закрывают выезд. Ну и кому нужны эти стрессы?

… То есть, это форма тактической борьбы – закрыть меня в Украине, чтобы я там сидел. Там же сложнее работать: сначала ты не уедешь, а потом тебя начнут вызывать на допросы. Я здесь в Женеве как честный человек хожу на допросы Генпрокуратуры или НАБУ – когда они приезжают, я сотрудничаю со следствием.

Розследование в деле «Приватбанка»

– Сколько всего у вас было допросов и в какой период?

– На моей памяти, с сентября или октября прошлого года уже три или четыре допроса. И еще планируется несколько.

– И ГПУ, и НАБУ?

– Да, и ГПУ, и НАБУ. Практически все были по «Приватбанку»: то в одних делах, то у других.

– Какие к вам претензии имеют правоохранительные органы и как Вы эти претензии оцениваете?

– Они пока, слава Богу, не имеют ко мне претензий. Пока только опрашивают как свидетеля. Я надеюсь, и не будут иметь претензий, потому что их и не должно быть. Я не хочу комментировать ход следствия – есть тайна следствия, подробности неразглашения. Спрашивают, как было, – я говорю всю правду, как было на самом деле.

– Как вы оцениваете претензии к вам со стороны Национального банка, Минфина и нового руководства «Приватбанка»?

– По претензиям Минфина – там, кроме пиара, ничего не слышу. Конкретно из Нацбанка тоже, кроме пиара, ничего не слышу. В «Приватбанке» новое руководство еще не слышал. Там, говорят, сменился председатель правления.

(Наблюдательный совет «Приватбанка» в январе 2018 года назначил председателем правления учреждения чешского специалиста Петра Крумханзла)

– А прошлое руководство? То, что говорил бывший председатель правления Александр Шлапак? (4 июля Шлапак заявил , что «с помощью аудитора удалось установить системные нарушения со стороны бывшего менеджмента банка при выдаче займов на 133 миллиардов гривен и их обслуживанию» – ред.)

– Это все пиар. У каждого из них своя позиция. Например, Шлапака назначили на должность – он согласился работать директором правления. Данилюк принимал активное участие, как выясняется, в процессе национализации. Нацбанк был одним из инициаторов идеологов и реализаторов этой незаконной национализации. У каждого была своя роль, поэтому, в зависимости от этой роли и желания скрыть преступление, у них и публичная активность.

О национализации «Приватбанка»

– Почему вы считаете национализации незаконной?

– Есть много разных причин, почему я считаю ее незаконной.

– То есть вы считаете безосновательным такой шаг?

– Сто процентов. Дело в том, что мы к этому вернемся еще, когда суды поставят свои точки над «и». Чтобы я не выдавал свою позицию, не давил на суды. Но абсолютно незаконной, спровоцированной, в том числе, с политическим подтекстом. Там много разных интересов – от карьерных соображений до желания поживиться чужими активами. У большого количества людей в этой истории была своя роль.

– Но сегодня вы в Украине ни одного актива не потеряли? Были суды по «Буковелю», была вероятность того, что центральный офис «1 + 1» также Вы можете потерять.

– Центральный офис «1 + 1»?

– На улице Фрунзе

– Насколько я знаю, «1 + 1» этот офис арендует у кого-то.

– То есть я правильно понимаю, что ни одного актива в Украине вы пока не теряли?

– Я бы не стал говорить с вами этими некорректными фразами … «Ни одного актива не терял». Может, терял, а может что-то и не терял.

– Относительно ситуации с «Приватбанком».

– Если вы мне назовете конкретный актив, во-первых, я посмотрю, был ли у меня когда-нибудь этот актив. У нас же «Приват» – фантом: все называют, а в глаза никто не видят. Вы говорите: «Ни одного актива не потерял» – «Приватбанк» потерял. «Приватбанк» – это актив? Или не актив?

– Актив.

– Ну вот, я его потерял? Очевидно, потерял.

– Я имею в виду именно в рамках этих расследований и претензий по «Приватбанку» к вам как к бывшим совладельцам.

– По «Приватбанку» следствие должно установить, было ли, во-первых, это преступление, а во-вторых – участников и полный состав преступления в действиях различных участников: какова их роль, если такие преступления произошли. И в этом разбирается следствие. Почему в результате следствия кто-то должен терять какие-то активы – я не понимаю. Если даже уже кто-то и должен терять активы, то наш президент – свое кресло, а Гонтарева вот уже потеряла свое кресло (бывшая глава НБУ Валерия Гонтарева ушла в отставку в марте 2018 – ред.) .

– В тот период, когда вы были совладельцем «Приватбанка», предоставлял ли «Приватбанк» связанным с вами компаниям кредиты и или возвращали ли кредиты эти компании?

– А по какой системе считать связанность? Если по международной финансовой отчетности, то есть отчет, по-моему, последний «Ernst & Young» за 2016 – там было, по-моему, 8,8 миллиарда связанных кредитов. Это «Ernst & Young», его уже нанимало новое правление и новые владельцы. По предварительной отчетностью связанных кредитов было около 30 миллиардов, что входило в какие-то нормы регулятора. А с точки зрения того, что мы слышим с экранов, так Гонтарева или Рожкова договорились до 97% связанных кредитов. Вы же понимаете, что это очевидная ложь и желание за вот этими громкими фразами, фейерверками скрыть свои преступления: зачем они забрали «Приватбанк» и зачем они государство заставили потратить такие огромные деньги. Вы же понимаете, что те, кто громче кричит «держи вора», тот вор? Поэтому я не хочу быть в этой роли – следствие разберется. Поверьте мне, оно у нас очень профессиональное – я вот был на допросах, следователь очень профессиональный и видно желание докопаться до сути.

– Это вы о детективах НАБУ или следователях ГПУ?

– И те, и другие – все очень профессиональные.

– Постоянно звучит это обвинение, некоторые из официальных лиц даже называли «Приватбанк» пирамидой: вроде бывшие совладельцы выдавали кредиты, которые потом не возвращались. И вот Вы говорите, что «Приватбанк» не нуждался в национализации.

– Я еще раз могу повторить то, что говорил через месяц или через два после национализации: в «Приватбанке» был сбалансирован кредитный портфель, обеспечен залогами по международной отчетности. Застав лежало, насколько я разбирался во всех этих делах, на 250 миллиардов. В портфель должно было входить миллиардов 130, 140 или сто 115, а он был обеспечен залогами на 250 миллиардов. Качественными залогами в виде имущества, корпоративных прав, обязательств и тому подобное. Поэтому все это было искусственно сделано. У кого-то карьерные соображения, у кого-то политические дивиденды, у кого-то желание поживиться и ограбить кого-то. Чисто рейдерская схема для того, чтобы заработать, – поверьте специалисту в подобных вопросах. Кому-то может «1 + 1» захотелось забрать перед выборами, а кому-то, всяким Пасенюкам, захотелось имуществом каким-то поживиться, корпоративными правами и так далее.

– То есть, по вашему мнению, на тот момент национализации «Приватбанка», он не нуждался в такой значительной докапитализации?

– Он вообще не нуждался в никакой докапитализации. Если в период войны, допустим, обострения в 2014 году, были проблемы с ликвидностью (как и у всей банковской системы), то в 2016 году «Приватбанк», взяв 30 миллиардов финансирования за все время, вернул эти же 30 миллиардов и еще остался должен 12 или 13 миллиардов, потому что тогда были грабительские проценты. То есть в период, когда надо было своим украинским банкам помогать, Национальный банк вместо того, чтобы выполнять эту функцию помощника и регулятора рынка, наоборот топил их еще глубже. Выдавал по 28% -30% рефинансирования и загонял всех в долги. Так вот, только «Приватбанк», взяв 30 миллиардов, все эти деньги фактически вернул и остался должен где-то миллиардов 12, может 15. То есть фактически это были проценты, которые с него сдирал Нацбанк за вот эту помощь в период войны, которую «Приватбанк», кстати говоря, не развязывал.

Лондонский процесс

– Как вы оцениваете свои шансы относительно Высокого суда Лондона? Известно, что он арестовал ваши активы по миру. Более того, они настояли на том, чтобы вы раскрыли активы. По вашему мнению, у Лондонского суда были основания для того, чтобы сделать такие шаги?

– Я не буду комментировать действия Лондонского суда и судей. На сегодняшний день можно констатировать, что, я бы сказал, активы не арестованы, а заморожены. Ну, замороженные и замороженные – есть определенный приказ суда, мы стараемся выполнять. Более того, мы сделали все, что нужно, в том числе и раскрыли свои активы. И я бы не хотел углубляться в подробности данной ситуации. Суд есть суд, мы же не можем заранее знать, как он закончится, но я очень оптимистично настроен по нему. Я считаю, что Лондонский суд – это и есть юрисдикция, где придется сторонам все открыто показывать, рассказывать, как было и чего не было. В этом суде, я думаю, мы дойдем до этого судебного разбирательства. Правда, оно будет не скоро и, скорее всего, уже при другой власти в Украине: как прогнозируют мне мои адвокаты, это будет не раньше 2020 года.

– Лондонский суд установил лимит для вас на личные расходы. Какой это лимит и или придерживаетесь ли вы его?

– По-моему, этот лимит – 20 000 фунтов. Я его не просто придерживаюсь, я его даже не реализую. Я столько денег не трачу и не тратил раньше на себя лично. Вы понимаете, что такое 20 000 фунтов? Это 27 000 долларов в неделю. То есть больше 100 000 долларов в месяц можно потратить на себя лично – я даже не представляю, на что именно, это надо постараться.

Об отношениях с генпрокурором Юрием Луценко

– Относительно вашей встречи с генпрокурором Юрием Луценко в Амстердаме. Как так случилось, что вы встретились? Какие вопросы вы обсуждали? Производство в отношении «Приватбанка»?

– Я уже сто раз говорил, повторюсь. Встретились совершенно случайно, хотя действительно это звучит смешно. Но иногда так бывает. Общались минут 5-7, никаких производств, ничего не обсуждали, так, «добрый день – до свидания, как дела, давно не виделись» и так далее. Мы не скрываем, что мы в нормальных человеческих отношениях. Даже если бы мы и хотели обсудить какие-то вопросы, не было времени: я опаздывал на самолет, а в Амстердам заехал проездом, скажем так. Товарищ мой остановился, ему надо было зайти в одно место, а я вышел из машины и встретил Луценко, который выходил из гостиницы. Так иногда случается, но обычно, если бы бы мне тоже рассказывали, что случайно, я бы тоже посмеялся. Выглядит смешно.

Игорь Коломойский и Юрий Луценко в Амстердаме

– Вы говорите, что вы в хороших отношениях с генеральным прокурором Юрием Луценко.

– Он же вам давал интервью или может кому-то другому, что принимал участие даже в моем назначении на должность председателя Днепропетровской облгосадминистрации?

– Да, в конце года он это говорил, когда давал интервью центральным телеканалам.

– Ну вот видите. Это не более, чем нормальные человеческие отношения, которые не касаются наших профессиональных отношений. Он сейчас генпрокурор, и этим все сказано. Поверьте мне, он присягу не нарушает.

– То есть Юрий Луценко никак не лоббирует ваши интересы, в том числе в производстве Генпрокуратуры относительно «Приватбанка»?

– Да у нее нет шансов. Мы заинтересованы в объективном глубоком расследовании, мы, прежде всего.

«Говорили о том, что Петр Алексеевич никогда не будет президентом … больше»

– 26 апреля в Женеве в ресторане отеля «Four seasons» у вас и у Геннадия Боголюбова была общая встреча с Борисом Ложкиным. Кто инициировал эту встречу и какие вопросы там обсуждались?

– Я просто участвовал в ужине, я с Ложкиным не сильно общаюсь – такие напряженные отношения. А у него была встреча с Боголюбовым. У них свои отношения, они когда-то были партнерами, поэтому они так по своим делам “секретничали», наверное.

– Вы втроем разговаривали больше двух часов, а затем вместе пошли еще прогуливаться.

– Ну, погода была … Хотя дождь уже начинался. Мы провели Боголюбова, затем Ложкина, а потом я пошел домой.

– То есть вы понимаете, что господин Ложкин является человеком из ближайшего окружения президента?

– Ну, конечно, понимаю.

– Сейчас у вас и у Боголюбова сложная ситуация и в Украине. Кроме того, лондонский процесс. Вы не приезжаете в Украину в командировку, как вы говорите, в течение восьми месяцев. И тут к вам приезжает Борис Ложкин – человек из окружения президента. Вы больше двух часов общаетесь и говорите, что это просто дружеская беседа и вы даже не участвовали.

– Еще раз повторю, чтобы мы не занимались перекручиваниями. Приезжал господин Ложкин к господину Боголюбова. Они давние знакомые. Кроме этого, они были партнерами. У них есть что обсуждать и о чем разговаривать.

– И вас позвали?

– Что значит меня позвали? Я присоединился к ним, когда они пошли ужинать. Мы никуда не ездили, напротив офиса пришли в ресторан поужинали. Говорили на общие темы. Конечно, говорили об украинских реалиях. О политике говорили, о перспективах, о том, что Петр Алексеевич никогда не будет президентом … больше. Вот и все. Ложкин уже частное лицо, нигде не работает, занимается своим бизнесом. Он уже ушел из Администрации президента, ничем никому не обязан. Это не была встреча бизнесменов, которые ездят в командировки в Украину и посещают Украину, а украинцев, живущих в Женеве, с украинцем, который приехал с «Большой земли».

– … из окружения президента Порошенко.

Да, из окружения президента Порошенко, но который уже не является ближайшим окружением президента Порошенко и, по-моему, пытается дистанцироваться от этого окружения. Как г-н Левочкин когда пытался дистанцироваться от окружения Януковича. Примеров тому много. Вы же понимаете, когда «Титаник» идет на айсберг, очень многие пытаются с этого «Титаника» соскочить.

Рассказывал, как бегут все от Петра Алексеевича Порошенко, как уже думают, как быстрее от него спрятаться, как бы не остаться на этом корабле и не врезаться в этот айсберг и не пойти на дно со своим боссом. Рассказывал интересные вещи – общая риторика без чего-то конкретного.

Политикой заниматься больше Борис Евгеньевич Ложкин не хочет, слышать о ней не хочет, и ни на какие административные должности в ближайшие лет десять, думаю, уже не пойдет. Он сказал, что это была большая ошибка. Были огромные надежды, большой энтузиазм, желание помочь стране. Пойти на эту должность – оказалось большой ошибкой и профанацией, поскольку не все там, куда он пошел работать, разделяли этот энтузиазм и порыв. … Это позиция Ложкина, я вам ее преподаю.

– Пока что нам лично Борис Ложкин не подтвердил то, о чем вы говорите, но вашу позицию я услышал.

– А почему это моя позиция? Это позиция Ложкина, я Вам ее преподаю. Я Вам преподаю позицию Ложкина, который пришел в администрацию президента сразу после инаугурации. Мы с ним общались достаточно близко, я приходил к нему в Администрацию, был у него даже в кабинете и в комнате отдыха. Мы иногда могли выкурить сигарету и пообщаться в конце рабочего дня, выпить там чашку чая или кофе. Я понимал его настроение, видел эту динамику, как она менялась до того, как я стал руководителем обладминистрации.

А потом так иногда встречались, пересекались. Все же на глазах, и мы тренд видим, куда все катится. Ну вот я сейчас спросил у него: «Ну как ты, не жалеешь, что потратил сколько времени и выбросил два года жизни?» А он говорит: «Жалею». Так что о Ложкине я Вам все доложил как на духу.

Президент Петр Порошенко (п) и бывший глава его администрации Борис Ложкин

– Вот это странно, потому что в прошлые разы, когда я делал материал о фактах, когда вы посещали Администрацию президента или Министерство внутренних дел, вы всегда говорили, что не будете говорить, пока не прокомментирует этот человек.

– Нет-нет, минуту. Я не комментирую вещи, связанные с людьми, которые находятся в должности. А в данной ситуации человек не в должности, поэтому я себе и своим принципам не изменяю. То есть я комментирую, рассказываю Вам, о чем мы говорили. Разговор не имеет никакой секретной информации и не может навредить Ложкину. То есть он говорит о его душевном состоянии и о каких-то общечеловеческих вещах. […] У нас с ним нормальные общечеловеческие отношения, хотя я не могу сказать, что они дружеские или товарищеские: он больше товарищ и друг Боголюбова.

– Но вы все равно пришли на их встречу на ужин в ресторан.

– Ну конечно, пришел. И если бы меня еще раз пригласили, я бы еще раз пришел. Интересно послушать какие-то сплетни, что говорят, что будет, расспросить, как он думает, как настроение президента – может, он хочет парламентскую республику сделать, может, он хочет досрочно уйти с поста президента и стать премьер-министром – мы не знаем, различные сценарии обсуждаются. Может, он хочет единого кандидата выдвинуть – они хотят, я слышал. Понимаете, человек приехал, как глоток свежего воздуха. Здесь у нас в Женеве скучно, мы же не принимаем участия в политической жизни или серьезной общественной жизни – поэтому нам интересно послушать. Все-таки он же говорит не о чужой стране, а о своей, об Украине.

– Вы сказали, что общались с Ложкиным в период, когда он был главой Администрации президента. В этот период даже после того, как он ушел с поста, его называли довольно успешным коммуникатором между президентом и олигархами. Поэтому я переспрошу у вас, предлагал вам Борис Ложкин поддерживать президента Порошенко, в том числе медийно? …

– Нет, это было бы смешно. Даже не продолжайте, это невозможно.

– И не предлагал ли вам в обмен на медиаподдержку решать ваши вопросы относительно «Приватбанка» в Украине?

– Вообще ничего не предлагал, потому что даже в страшных снах такого не видит – такое предлагать. Господин Ложкин не является фигурой, которая может быть сегодня коммуникатором между Порошенко и, как Вы говорите, олигархами. Не знаю, как насчет других олигархов, – я думаю, Порошенко с ними общается непосредственно, а с нами во всяком случае не через Ложкина, если кого-то будет присылать. Но Ложкин не является фигурой, приближенной к императору.

– Кто из окружения президента ведет или пытается вести с вами переговоры от имени президента и пытается ли вообще?

– «Пытаются» мы оставим за рамками сегодняшнего интервью. Но это имеет сегодня, я бы так сказал, официальный характер. Вы же помните, как была проведена национализация банка? Была рекомендация МВФ, соглашение с МВФ – они сказали, должна быть выбрана какая-то международная структура, которая должна вступить в переговоры с бывшими владельцами и найти пути улаживания вопроса, связанного с национализацией, с бывшими владельцами и так далее. Поэтому на сегодняшний день подобные контакты есть. Подробности я пока не могу сказать, потому что сегодня они имеют такой официальный-полуофициальный характер. Что касается политической части – никаких переговорщиков не наблюдалось, хотя мы понимаем, что они еще будут.

– Почему вы утверждаете, что будут? И можно ли утверждать, что президент Порошенко заинтересован в том, чтобы договориться с вами по каким-то позициям – например, помочь в этих расследованиях и судебных заседаниях по «Приватбанку» и ваших активах, а взамен получить от Вас медиаподдержку в предвыборной кампании и во время выборов?

– Вы смешали все в одну кучу. Вы начинаете выстраивать причинно-следственные связи, которые совершенно не актуальны в данной ситуации. То есть первый: заинтересован Порошенко в какой-то мировой с нами. Вопрос: как с кем – как с владельцами телеканала или как с бывшими владельцами «ПриватБанка»?

– Как с влиятельными людьми, олигархами, которые имеют определенные медиа, которые имеют влияние в Украине …

– То есть мы не касаемся «Приватбанка», правильно?

– Как говорить в контексте медиа и не касаться «Приватбанка» – это тоже вопрос

– У нас была наша собственность, нас ограбили среди бела дня, забрали нашу собственность – большой, самый лучший процветающий банк. Причем его показатели, то, как он чувствует себя сейчас, показывают, что он был здоров, нормальный. Вы же понимаете, если организм смертельно болен, сколько прививок не делай или антибиотиков не коли, он все равно не выживет.

– И забрали у вас банк не потому, что у вас ухудшились отношения с президентом Порошенко?

– В том числе. А может потому, что мы были бельмом у Международного валютного фонда на глазу – мы же не знаем, по каким причинам. Я думаю, следствие разберется. […] Я понимаю, конечно, если ты контролируешь 40 или 50 процентов рынка, ты бельмо на глазу. Был Антимонопольный комитет, был регулятор, цивилизованные методы. Если бы слишком велик был «Приватбанк», надо было его, может, разделить – мировой опыт какой-то есть в этом деле. Но нашли самый простой путь – взяли и забрали. […]

– На тот момент, когда происходила национализация, я думаю, ни общество, ни журналисты до конца не понимали, что происходит, поскольку все понимали, что длительное время вы ведете определенные переговоры с президентом, заключаете какие-то соглашения, и поэтому на тот момент никто не мог точно знать, что происходит, в чьих интересах и заинтересованы ли вы в этом, заинтересован ли в этом президент. Возможно, вы договорились о таком шаге. Вы вели переговоры кулуарно, поэтому, конечно, общество и журналисты также не были в полной мере информированы по этому процессу, а соответственно процесс продолжался, который привел к национализации. Сто процентов, это не могло быть для вас сюрпризом, я так понимаю.

– Почему это не было сюрпризом? Очень даже сюрпризом было. Так, была какая-то ситуация, были переговоры, был план какой-то докапитализации, мы его выполняли. А где-то с октября, буквально за два месяца до национализации, стране надо было взять у Международного валютного фонда 1 миллиард. Они сказали, что без национализации «Приватбанка» и без решения вопроса этот миллиард не дадут. Ну вот государство на ваших глазах и, следовательно, с вашего молчаливого согласия повесило себе на шею 5 с половиной миллиардов, – ну как они заявляют – для того, чтобы получить миллиард. Это что, доза наркомана была?

«Рукописи не горят, даже если они устные»

– В период пребывания Петра Порошенко на должности президента или заключали ли вы лично с Петром Порошенко какие-то соглашения? В 2015 году в одном из интервью вы говорили, что соглашение такое было, когда Вы уходили с должности председателя Днепропетровской ОГА.

– Вот эти вопросы я не хотел бы сейчас обсуждать, так как были различные сделки, различные договоренности.

– Между вами и президентом?

– Были разные пожелания между мной, президентом, еще людьми, которые присутствовали при этом. Но это уже материалы нескольких судебных процессов, связанных с получением политического убежища, то есть ими владеют уже мои адвокаты. Да, были эти договоренности, были обсуждения, были переговорщики – они и сегодня есть, кстати. Но это уже совсем другая история. То есть мы не можем в честном соревновательном процессе ухудшать свои позиции. Хотя многие из тех, кто присутствовал на этих переговорах, рассказывали, давали интервью, что ничего не было, – тем не менее, рукописи не горят, даже если они устные.

– То есть вы пока не можете сказать, это были устные договоренности или письменные?

– Они были комбинированные. Вы должны понимать, что в современном мире на таком уровне люди не сидят и не подписывают протокол. Ну есть еще почта электронная, переписка и юрисдикции в мире, договоренности рассматривают и признают как договоры.

«На президентских выборах буду поддерживать любого достойного кандидата, кроме Порошенко»

– Кого вы будете поддерживать на президентских выборах?

– Любого достойного кандидата, кроме Порошенко.

– Есть ли у вас сейчас какие-то договоренности с кем-то из кандидатов?

– Нет, ни с кем нет. А я и кандидатов пока не видел. Ну, кроме одного известного.

– Кого вы имеете в виду?

– Тимошенко. Я считаю, что это фаворит президентской гонки уже сегодня.

– У вас есть какие-то договоренности о поддержке Тимошенко на выборах?

– Нет, никаких вообще. Никаких переговоров не вел.

– Информация была о том, что якобы вы встречались в Израиле, в Тель-Авиве.

– Жаль, что вы мне не позвонили раньше, я бы сфотографировался у Женевского озера на фонтане в реальном времени, и Вы поняли, насколько это смешно.

«Это был такой, скромный день рождения … Без фейерверков»

– По вашему дню рождения. В феврале вам исполнилось 55 лет. По информации, которая есть у нас, стоимость празднования в ресторане превышала лимит, который вам установил Лондонский суд, ведь туда не вошла цена за спиртные напитки. Вы платили за это празднование в ресторане или, возможно, кто-то из посторонних лиц?

– Поверьте мне, выбирая между тем, чтобы праздновать день рождения или нарушать приказ суда, я все же бы лучше не праздновал день рождения. Я не дам господину Порошенко, как основному заказчику или бенефициару этого Лондонского суда, такого шанса, чтобы он порадовался, что я получил неуважение к суду.

– У нас есть информация о том, что только питание и обслуживание официантов стоило 23 175 франков – в пересчете на британскую валюту получается 17000 фунтов. То есть вы все равно утверждаете, что лимит вы не превышали?

– Да, двести процентов: я вообще не потратил ни копейки. […] Первое – лимит ни был превышен, второе – платил не я.

Ресторан Parc des eaux vives в Женеве, где Коломойский праздновал юбилей

– Кто-то из членов Вашей семьи?

– А может, друзья скинулись – я не знаю. Вместо подарка решили оплатить ресторан.

– Кто из политиков, народных депутатов, возможно, министров, других людей, имеющих отношение к власти, приезжал к вам на день рождения?

– Знаете, когда ко мне приезжают на день рождения друзья, я как-то не задумываюсь, из них министр, а кто народный депутат. Ну да, если задуматься уже и посчитать, то можно сказать, что было несколько народных депутатов. Но я их оцениваю, прежде всего, как своих друзей, товарищей, друзей.

– Это вы имеете в виду Хомутынника, Геллера?

– Да … Господин Хомутынник, господин Геллер. Я не отношусь к ним, как к народным депутатам. И, по-моему, господин Шевченко был на дне рождения.

– А Рабинович?

– Нет, не было его. Он увлечен своей борьбой: у них праймериз с Левочкиным в «оппозиционном блоке» и «За жизнь», поэтому у них есть чем заниматься. Им не ко мне.

(Съемочной группе «Схем» удалось зафиксировать среди гостей, в частности, народных депутатов от группы «Возрождение» Виталия Хомутынника и Евгения Геллера, недавно российского, а ныне украинского предпринимателя Павла Фукса, шоумена и руководителя студии «Квартал 95» Владимира Зеленского, которая сотрудничает с телеканалом Коломойского «1 + 1», экс-заместителя председателя Днепропетровской области Святослава Олийныка).

– Что вас связывает с бизнесменом Павлом Фуксом? Он также приезжал вас поздравить.

– Я господина Фукса знаю с 1998 или 1999 года. Мы с ним давние друзья.

– Сейчас у вас какие-то общие бизнес-интересы есть в Украине или за границей?

– Я не могу вам ответить, потому что должен узнать позицию Фукса, не причинит ли мой ответ ему какой-то вред.

Павел Фукс недавно появился на территории Украины и прозвучал в информационном пространстве Украины как бизнесмен и новый украинский олигарх. До этого он был российским предпринимателем. То есть, можно утверждать, что вы еимеете определенную связь с Фуксом, бизнес-интересы, но вы о них не можете говорить?

– Мы дружим семьями, отдыхаем иногда вместе, посещаем дни рождения. Что касается деловых интересов – вообще-то, вопрос ваш неожиданный. И без консультации с господином Фуксом я не могу вам ответить – может, они есть, может их нет. Не могу. Зачем же мне кому-то вредить?

– То есть вы считаете, что это может ему навредить каким-то образом?

– Ну конечно. Репутация у меня не очень хорошая, я человек одиозный. То есть если у него со мной там есть какие-то деловые отношения, завтра может у него начнутся какие-то неприятности, может Петр Алексеевич начнет у него лицензии забирать, а кто-то будет шить уголовные дела. Ну зачем нам это надо?

– И больше никого на празднике не было из политиков и депутатов?

– Это был такой, скромный день рождения … Надо было еще в бюджет уложиться. … Ну да, ужин, дружеский ужин. Без фейерверков. Уже после 50 дня рождения не очень радостно отмечать.

Теги
Show More

Статьи по Теме

Close