В МИРЕ

Недостаток решительности

Прошедший на прошлой неделе визит Ангелы Меркель в Вашингтон показал, насколько Германия в последнее время потеряла свою позицию в мировой политике, а прежде всего среди западных союзников. Президент Соединенных Штатов Дональд Трамп принимал бундесканцлершу подчеркнуто дружески, но и с прохладной дистанцией. Контраст с визитом в американскую столицу француза Эммануэля Макрона несколькими днями ранее не мог быть более выразительным, пишет для “Тижня” Рихард Герцинґер.

Последнего Трамп осыпал почти навязчивыми знаками симпатии. Его не только встречали с большим протокольной помпой, но и оказали честь произнести в конгрессе США горячо поддержанную речь. При этом президент Франции отнюдь не скрывал различия во взглядах с действующим американским правительством. Он отметил, что считает Трамповые угрозы разорвать атомное соглашение с Ираном такой же большой ошибкой, как и его намерение ввести защитные пошлины, которые коснутся также Европы.

И хотя перед выступлением в Вашингтоне Макрон согласовывал свою позицию с Меркель и не отступал перед Трампом от общей европейской линии, маловероятно, что ему удалось убедить американского президента, прежде всего, относительно иранского вопроса. Однако стало очевидно, кого сейчас Соединенные Штаты предпочитают иметь партнером в Европейском Союзе: не Берлин, как это было во времена Барака Обамы, а Париж. Германия слишком долго считала себя несомненным лидером в Европе. Теперь за первенство, благодаря своему динамичному молодому президенту, с ней борется Франция.

Совместный военный удар США, Франции и Великобритании против режима Асада в середине апреля был примером такой новой конфигурации. Союзники уже даже не спрашивали Берлин, хочет ли он участвовать в акции. Не только ожесточенное сопротивление в немецкой политике и среди общественности любому виду военного привлечения, но и значительная функциональная несостоятельность Бундесвера привели к тому, что в НАТО Германию едва воспринимают полноценным партнером.

По крайней мере у некоторых ведущих немецких политиков растет убежденность, что немецкая вера в продвижение мира в мире только через «диалог» и дипломатию отбрасывает страну на обочину мировой политики. Они начинают понимать неудобную правду, что государство как актера на глобальном уровне воспринимают серьезно только тогда, когда она имеет заслуживающий внимания военный потенциал.

С этой целью христианско-демократическая Министр обороны Урсула фон дер Лайен недавно выступила с требованием увеличить немецкий военный бюджет до € 12 млрд. вместо запланированных министром финансов, социал-демократом Олафом Шольцем только € 5,5 млрд. Однопартиец фон дер Лайен Норберт Реттген, председатель комитета иностранных дел в Бундестаге, энергично противостоит широко распространенному среди немецкой общественности представлению с антиамериканским окраской, что цель до 2024 года выделять на оборону 2% консолидированного бюджета – это трамповых требование. На самом деле речь идет о самообязательстве, взятом еще годами ранее всеми странами – членами НАТО, которое полностью соответствует немецким интересам.

Некоторое изменение взглядов заметно, по крайней мере, в части федерального правительства также и в позиции по отношению к России. В одном из интервью фон дер Лайен решительно отвергла требования ослабления санкций за российскую агрессию в Украине. Она и сама стремится к лучшему отношение к РФ, но видит факты. «Россия аннексировала Крым, продолжает душить Восточную Украину, российские самолеты похоронили ковровыми бомбардировками Алеппо», – заявила Министр. Москва поддерживает сирийского диктатора Асада и постоянно устраивает кибератаки на Запад. Поэтому диалог с Кремлем следует вести «с позиции единства и силы».

Ранее отчетливо контрастно относительно своих предшественников в должности высказался новый немецкий министр иностранных дел Гайко Маас, отметившийся более жестким подходом к России. Из-за этого он подвергается нападкам со стороны членов собственной социал-демократической партии. Особенно круг кремлевского лоббиста и доверенного лица Путина Герхарда Шредера в партийном руководстве СДП, представленный, например, премьер-министром Нижней Саксонии Штефаном Вайлем, видит, что их влияние на немецкую внешнюю политику сужается, и предчувствуют, что линию особых немецких совместных отношений с РФ может прекратить убежденный трансатлантист Маас.

Однако, для более сильного, не только вербального противостояния Кремлю необходимы мощные экономические и политические средства давления. Например, действенным было бы для существенного изменения российской политики заморозить планируемое строительство газопровода «Северный поток-2». А единство немецких и западных политиков в бойкоте чемпионата мира по футболу в России стало бы для Путина четким сигналом, что его агрессивная политика исчерпала западное терпение.

Для этого, не говоря уже о далеко идущих экономических и политических санкциях, Берлину и ЕС в целом все еще не хватает готовности и отваги. Поэтому стоит опасаться, что российский президент будет переигрывать их и дальше. Так, после полного триумфа оси войны Москва – Тегеран – Дамаск хозяин Кремля хочет повесить на Европейский Союз восстановление опустошенной ним и его марионеткой Асадом Сирии. Если европейцы пойдут на это без предварительного изменения сирийского режима, они окончательно сдадут себя и свои ценности.

Теги
Show More

Статьи по Теме

Проверить также

Close
Close