ВОЙНА

Сергей Жадан: Война на карантине

На въезде в Донецкую область – проверка на блок-посту. За последние шесть лет к этому блок-посту уже привыкли, он несколько раз перемещался по трассе, такая подвижная помеха. В принципе проблем не должно быть. Но в стране карантин. Машины из других областей не пускают. У нашего водителя правда есть какой-то тайный документ, как он всем говорит, с важной печатью. С таким документом, говорит, нас пропустят куда угодно. Я лично ему доверяю – Олег с начала войны больше времени проводит здесь, в Донбассе. Дети растут, страна живет своей странной жизнью, он волонтерит. Где мы с ним за это время только не были, где нас не останавливали и куда только не пропускали.

Помню, как во время блокады задерживали всех волонтеров. Нас держали на посту на въезде в Славянск и не совсем понимали, что с нами делать – автобус, груженный музыкантами и аппаратурой по меньшей мере нес угрозу национальной безопасности, однако приказ есть приказ – нас держали и не пускали. Рядом с нами нацгвардейцы тоскливо без особого интереса пропускали большие рейсовые автобусы из Москвы – местные мужчины возвращались с заработков, интереса проверять их ни у кого не было. Это не музыканты, в конце концов, что их проверять в их московских автобусах. Или помню еще одну веселую поездку, когда после обстрелов Авдеевки мы с Олегом заправили несколько десятков газовых баллонов и увезли их, чтобы передать на предприятия, поскольку город остался без отопления. По дороге заехали в Пески – что-то передать военным. И здесь начал работать российский танк. Присутствие заправленных газовых баллонов ощущалась особенно остро.

Словом, я к тому, что водителю мы доверяем. Если он говорит, что документ надежный – значит действительно надежный. Тем более, у нас его никто не спрашивает – подходит офицер, узнает Олега, бодро приветствуется, мы едем дальше. Автобус облегченно выдыхает. В автобусе сидят добровольцы. Добровольцы едут воевать. Бояться им нечего – у них тоже с документами все в порядке, однако никто не хочет тратить время и нервы на проверки и выяснения отношений. Поэтому – карантин карантином, а воевать кому то нужно.

Фото: Макс Левин

Война все больше вытесняется из городов и поселков, ее все меньше на трассах и перекрестках. Она продолжается себе где-то там – непосредственно в прифронтовой зоне. Зато мирные тыловые Северодонецк, Лисичанск, Славянск или Краматорск ее довольно успешно растворили в себе, в майской зелени, в весеннем сладком воздухе. Так разве что – где-то памятник на месте гибели украинских военных, где-то проедет автомобиль с черными номерами, где-то военный выходит из супермаркета. Если не смотреть телевизор – мирная спокойная жизнь. Бывшие регионалы на свежих билбордах, бывший президент на билбордах оборванных висящих от прошлогодних выборов. Новые дороги, проложенные предыдущей властью, торговые центры, рекламные кампании. На трассе исчезает вот это ощущение, что ты в зоне ООС, потому что какая зона – бесконечный донецкий степь, свежая весенняя зелень, страна живет размеренно и уравновешенно, из этой уравновешенности ее не выведет, похоже, ни война, ни пандемия, ни смена власти, ни отставка правительства. Может это и хорошо, не знаю – тихий украинский дзэн, который побуждает тебя копать картошку рядом с минными полями.

Фото: EPA / UPG

Завозим добровольцев на базу. Ну, то есть в дом, в котором они живут. Тихая пустая улица, высокий забор. Вокруг соседнего двора бегают дети, сидят молодые мамы. Добровольцы с ними дружат, помогают, нормальные соседские отношения. Все это вполне естественно совмещается – дети с куклами и бородатые автоматчики, которые через несколько часов двинутся на выезд. Война давно перестала быть даже гибридной – она ​​просто фрагментировалась настолько, что стала известной (впрочем, обременительной) нормой, частью быта, с которым должен мириться, как мирятся, скажем, с плохим климатом или почвой. Шесть лет существования, ограниченного блок-постами, шесть лет реальности, в которой по улицам ездит военная техника. Тогда, в 14-м, все сопровождалось ужасом и обстрелами, сейчас все более-менее спокойно – война существует сама по себе, с той стороны не прилетает, военные живут за забором, тебе нет дела до них, им нет дела до тебя. Трещины между домами и судьбами, которые должны были за это время исчезнуть, зажить, срастись, наоборот стали более глубокими, такими, что их не переступить, не победить простым желанием договориться, найти общий язык. Нет общего языка у тех, кто воюет по разные стороны. И желания особого искать этот язык ни у кого нет. Кто-то оплакивает погибших украинцев, кто оплакивает утраченное в результате войны имущество.

Прощаемся с добровольцами, договариваемся через пару дней забрать тех, кто возвращается домой, развозим дальше мелочи, которые нам заказывали. Напоминает какую-то курьерскую доставку. Иногда военным, которые неделями сидят на базе, не так важно то, что-то наконец получить, как просто поговорить. Да и нам тоже. Хотя что ты из них вытянешь – далеко не обо всем рассказывают, далеко не всем делятся. Война за последний год вообще приобрела причудливый характер: страна то ли обороняется, то ли капитулирует – сказать трудно, поэтому многие просто не понимает, как реагировать на те или иные новости. Впрочем, когда разговор складывается, командиры становятся откровенными, говорят со сдержанной злобой, заметно, что многие об этом думают.

Фото: Андрей Пальваль

– У меня двое хотят увольняться. – говорит командир одного из подразделений. – Не понимают, за что им сейчас воевать. За этих, что к власти пришли? Так для них война уже закончилась.

Рассказываю вечером об этом разговоре командиру другого подразделения.

– Да нет, – отвечает тот, – у меня таких нет. Все мотивированы.

Хотя о самой войне рассказывает очень странные вещи. О разведении, о постоянном давлении сверху, о том, как руководство не позволяет отвечать на обстрелы. Но добровольцы такой народ, постоянно говорят со скепсисом и о военном руководстве и о власти в целом. Это еще с 14-го. У них действительно своя мотивация, свое понимание того, что происходит на фронте. Если воюют, значит действительно понимают, что война не закончилась, что бы там ни происходило в голове президента.

На следующий вечер долго сидим с комбатом, слушаем его басни. Об обучении, о дедовщине 90-х, о службе по контракту, еще до войны. Мы с его подразделением давно дружим, сколько концертов сыграли у них в «красном уголке», поэтому комбат к нам относится с несколько снисходительным доверием – музыканты, художники, единомышленники. Особой пользы от нас нет, но всегда можно поговорить – откровенно и о наболевшем. Комбат тоже немного жалуется, немного хвастается. Хвастаться ему действительно есть чем: его подразделение – будто не из украинской армии, всегда приятно наблюдать за работой этого слаженного многоголового механизма. Разговор, наконец, сбивается таки на политику, куда же без нее. В принципе о предыдущей власти военные тоже говорили не слишком комплиментарно, но о этих, нынешних, говорят открыто как о пятой колонне. Хотя признают, что часть военных голосовала именно за «зеленых».

Фото: Андрей Пальваль

Прекрасно понимаю, как эти мои слова могут восприниматься со стороны, после публикации. Выхватывания из контекста, смещение акцентов, заголовки вроде «Известный в узких кругах националистический поэт заявил, что украинские военные считают Зеленского пятой колонной». С другой стороны, для чего прикрывать факапы тех, на ком теперь лежит ответственность за всю эту ситуацию? Возможно, дело действительно в кругу общения, но каких-то добрых слов в адрес власти услышать этот раз действительно не выпало.

Помимо того в Донбассе весна. Седьмая весна войны. Зелень рвется вверх из траншей и брошенных окопов, лесополосы вываливаются на грунтовки тяжелыми ветвями. Ездить вдоль линии соприкосновения такими лесополосами удовольствие сомнительное. Красиво, конечно, но кто его знает – что там за этой зеленью. Выезжая на очередной холм, где-то под Авдеевкой, можно увидеть, как отсвечивают на солнце многоэтажки Ясиноватой. Там, с другой стороны, из-за другого холма выглядывает Горловка. Все рядом, все как на ладони. Война, сжатая в пространстве и растянутая во времени, война, которой никто не видит, но от которой невозможно избавиться. Война, которую, впрочем, выпихнули таки из информационного поля, которая постепенно исчезла из горячих новостей за пандемией и карантином.

Фото: Андрей Пальваль

В информационном поле война превратилась в общую и довольно абстрактную проблему, вроде коррупции: о ней обязательно вспоминают и политики из прошлого, и политики настоящего, и те, кто только ищет, на чем лучше строить свою политическую карьеру. Война осталась вопросом, на который ни у кого пока нет ответа. Прежде всего, конечно, у действующей власти, которая дальше упорно и настойчиво делает вид, будто имеет варианты решения этой проблемы, ничего на самом деле не демонстрируя, кроме готовности к уступкам и отступлениям. Изменилась риторика войны. Меняется отношение к военным. Меняется отношение военных, что должно было всех нас здесь, в мирных городах, тревожить. Не меняется сама природа войны – она ​​дальше убивает, она дальше дополняет списки погибших. Которые портят статистику тем, кто старается держаться на волне за счет абсолютно безосновательных обещаний все это в ближайшее время завершить. Видимо, об этой войне действительно невозможно говорить без политики. Ну, а тогда вообще становится непонятным, на кого пенять и откуда ждать решения проблемы. В любом случае очевидным пока является лишь тот факт, что пока в зеленых майских окопах сидят украинские военные, до тех пор мы здесь, на территории без войны, можем спокойно и беззаботно ходить на выборы и выбирать себе свои условные (или реальные) пятые колонны. Военные пока прикрывают.

Возвращаемся на Харьков, подъезд к посту. Опять полный автобус добровольцев. Водитель мгновение колеблется, наконец сворачивает на боковую дорогу, говорит, что лучше объехать и не объяснять украинскому государству, кто эти люди, которые за него воюют. Поэтому выпихиваемся на грунтовку, объезжаем лесополосами. Хотя документ с печатью у нас есть. И мы на самом деле ничего не нарушаем.

Фото: Андрей Пальваль

Сергей Жадан, поэт, писатель для LB.ua

Теги
Show More

Статьи по Теме

Close